Ах, старина Олег, воля ваша. Ваша воля прощаться, моя, Лисья говорить: до свидания. Это потому что я оригинальный.
Но, коль скоро вы еще с нами, не могу не поделиться тем, что и у нас в Лесу жизнь обитателей полна драматическими событиями и душевными переживаниями.Воистину, существа творческие - существа удивительные, вот и у нас Волк на днях дал жару (Барсук тоже свидетель)
- Волчица ты, тебя я презираю, ты самка гнусная и мерзкая притом! - раздавалось из чащи. Волк уходил из семьи.
А из-за чего бы вы думали? В своей прекрасной "Лунной сонате" исполнил вокальный прием, который в исполнении скрипачей именуется диссонансом. Сам по себе прием сложный, но для неискушенной публики не всегда очевидный... или наоборот? Ну, а супруга, возьми его да и спроси: "Что, "петуха дал, Серый"?. Вот и началось!
Слуга ваш покорный, было, ринулся открыть глаза певцу из семейства собачьих.
- Серый - говорю, не дури, кто тут еще так споет? Хорохорый Комар? - так он только одну ноту берет, а мне, вот, чернобурому, Потапыч на ухо прошлым летом наступил (мы тогда с барсуком сначала засиделись, а потом нарезались... а потом впали в негу и бесчувствие, а Миха не заметил что там у него под ногами). Да, о чем я? - Серый, говорю, не дури. А Волк только огрызается. Так и ушел на болота. Не вернулся.
Как это часто бывает, нам потом все Филин объяснил. Он такой - король толкований. И, что интересно - его толкования понимает каждый... но никто одинаково.
(Я конечно, как обычно, заболтался, но "толкования Филина" требуют отдельного слова. Эти толкования не интеллектуальные разъяснения - он, встречаясь с неким феноменом бытия высказывает утверждение или вспоминает историю из жизни нашего леса. И эти его слова - ключ к пониманию происходящего)
Так и в этот раз - Филин вдруг пропыхтел:
"У Косого характер совсем испортился".
Пропыхтел и улетел. Он улетел, а мы остались. Я, то есть, Барсук и муравей. Но муравей, не потому, что задумался - его случайно кабан раздавил еще утром. Да... а мы с Барсуком задумались.
- И, правда - говорю, у Косого характер совсем ни к черту. Дерзит, стал переменчив в настроении, да.
А Барсук:
- Это у него еще с прошлого сезона.
- Ну, точно - ворчу - Помню в том сезоне он в первый раз выше себя самого не прыгнул, да.
И вот оно! Произошло, толкование Филина. Мы прозрели. Косой тогда был не в ладах не с лесом, и даже не со стариком Лисом (каковой старик иногда ворчал, что Косой в прыжках давно стал повторять самого себя, и что блоха в относительной категории куда более прыгуча), и не с живностью лесной, что не пристыдила язвительного старика за его склеротическое ворчание. Нет, Косой был не в ладах с самим собой, мучаясь, сомневаясь, не находя себе места. Не находя ответа в восторгах шерстяного братства на вопрос: "а заслуживаю ли я признания самого себя? И в силах ли смертного каждый прыжок, каждую строчку свершать, не уступая самому себе?". И пусть ему были подвластны слова, от которых даже у хищников (особливо мелких) шерсть вставала дыбом (да и прыгал он здорово), любое сомнение в глазах слушателя или зрителя он принимал не на счет прыжка или строки, а на счет своей Косой сущности. "Заяц ли он? Заяц ли я, прыгун ли я, поэт ли я?"...
Ну, что тут скажешь? Ну, Филин и ухнул. Во, дал...
- А он ответит - заявил вдруг Барсук - я знаю. Да, поэт! Да, Косой! А как он прыгает!...
...
- А, Серый ответит?
- Серый?... Не знаю - пожелаем Серому... - тявкнул Барсук и достал берестяную флягу с брагой
- Угу. А то, кто еще так "лунную сонату" исполнит?
- Да, и семья у него хорошая...
Неисповедимы
дела лесные.
Лис.
Копия для распечатки
Послать тему по Email
